Аннотация:Во всех культурах мира существуют представления о демонических существах, вступающих в любовную связь с человеком, среди которых важное место относится мифологическому змею. В сюжетах об отношениях и браке со змеем можно видеть как отголоски древних тотемистических представлений, где змей являлся предком-прародителем ― почитаемым божеством, вступление в брак с которым воспринималось как благо, так и убеждённость, что связь со злым духом, демоном в змеином обличье смертельно опасна и крайне нежелательна. Так, например, в некоторых южнославянских регионах союз с летающим змеем поощрялся, т. к. считалось, что от подобного брака рождаются богатыри-юнаки, обладающие сверхъестественными способностями, в то время как восточными славянами связь со змеем воспринималась исключительно негативно ― нам предстоит охарактеризовать эту двойственность.
Среди мифологических персонажей, чьей основной функцией будет являться любовная связь с человеком, первостепенным остаётся образ «летающего», огненного змея ― будь то сказочный или былинный змей, похищающий невесту, или персонаж низшей мифологии ― змеевидный демон, посещающий женщин, в чьём облике соединяются представления о нечистой силе: ходячем покойнике, чёрте и т. д. Ещё предстоит подробно изучить этот вопрос, но уже можно предположить, что змей как тёмное, хтоническое начало, впоследствии приобретающий непосредственную связь с иным миром и культом мёртвых, действительно может быть сопоставим с другими демоническими существами, чей генезис связан с заложными покойниками.
В славянской культуре змей ― как мифологическое существо, принадлежащее области несказочной прозы, и как сказочный, драконоподобный персонаж, ― сохраняет свою исконную двойственность. Так, например, в южнославянском фольклоре мы сталкиваемся с двумя типологически разными видами змея: в первом случае это мужской демон, дух-покровитель, имеющий определённое сходство с «домашней змеёй» ― хранительницей дома, поскольку он тоже привязан к конкретному локусу, который обязан защищать, а во втором ― опасные змеицы, враждебные человеку, с которыми «добрый» змей вступает в битву. Всё это говорит о том, что в образе летающего змея-защитника могут сохраняться черты благого змеиного божества, представления о котором были вытеснены в связи с развитием образа тёмного, хтонического змея, являющегося воплощением нижнего мира и противопоставленного Громовнику ― т. е. в данном случае противопоставление змея-покровителя и змеиц-вредительниц отсылает к архаическим мифам, где змей был одновременно и благодетелен, и опасен.
Между тем женский змеиный образ, сохраняющийся в изображённых на амулетах-змеевиках «змеевидных композициях», постепенно размывается ― и от богини со змеями, покровительствующей женщинам и помогающей им в родах, он переходит к злокозненной демонице, насылающей болезни ― именно от неё и должен был защитить змеевик.
У восточный славян образ змея также претерпевает трансформацию: он утрачивает все положительные черты ― так, например, не отмечается его связь с атмосферными явлениями, как у южнославянского летающего змея (она остаётся лишь в качестве отождествления змея с молнией и «падучей звездой») ― и становится злым духом, вступающим в любовные отношения с женщинами и губящим их. Подобный аспект роднит огненного змея с прочими персонажами, связанными с культом мёртвых и, в частности, с понятием о «заложном покойнике». Также змей-любовник нередко имеет связь с духом-обогатителем, предстающим в облике змея, а потому их образы могут испытывать влияние друг друга и обладать схожими признаками и функциями.