Аннотация:А.С.Маслаков, к.ф.н., доц., МПГУ, Москва
СЛАВОЙ ЖИЖЕК: ФИЛОСОФИЯ И САМОКРИТИКА ИДЕОЛОГИИ.
Работы современного философа С. Жижека приобрели в последнее время серьезную популярность. Спору нет – в них можно найти много интеллектуально привлекательного - отсюда и интерес. Тем не менее, намеренная темнота изложения, запутанность тезисов, нагромождение разножанровых текстов, бессчетное количество перескакиваний с одних тем на другие делают его философскую систему - если здесь вообще в духе постмодернистского подхода можно говорить о системе – по-прежнему открытой для изучения и релевантной для порождения новых философских дискурсов.
В контексте данного доклада центральной является тема идеологии – тема едва ли не первая хронологически в философском творчестве автора, поднятая, в частности, уже в ставшей ныне почти классической работе «Возвышенный объект идеологии». Сей труд привлек внимание прежде всего новаторским прочтением психоаналитической традиции - от З. Фрейда до Ж. Лакана. Трудно сказать, входило ли это в первоначальные намерения автора (тексту книги это, во всяком случае, не противоречит), но именно психоаналитический аспект – да еще и дополненный интереснейшим анализом современной массовой культуры, прежде всего, кинематографа - занял центральную позицию в работах многих исследователей и комментаторов. В то же время на задний план ушел другой, не менее интересный момент – анализ классических философских концепций, прежде всего, И. Канта и Г. Гегеля. Здесь новизны в прочтениях у С. Жижека зачастую было не меньше. Интересно то, что в ряде последующих выступлений, в частности, в Москве, а также некоторых интервью автор фактически указал на важность именно этой проблематики как минимум в контексте его собственных философских интересов; психоанализ же рассматривается им сегодня скорее как ключ к более полному пониманию классики – но не более того. Чем же интересен может быть для нас философский (а не культурологический, социологический или психоаналитический) анализ С. Жижека?
Идеология (в том числе и политическая идеология – частный случай идеологии вообще) рассматривается автором как некая «идеальная» (нематериальная) система, заполняющая в сознании так называемую «дыру Реального». Эта Дыра - пространство, порожденное символическими структурами языка, но само по себе принципиально несимволизируемое. Иначе: символическая структура может функционировать только при наличии несимволизированного «пустого места». Это напоминает идеи раннего Л. Витгенштейна, высказанные в «Логико-философском трактате»: язык (Spraсhe) способен высказываться о мире только при наличии структур, о которых нельзя сказать (aussprache), но которые можно показать (zeigen). Таким образом, «работа» любого языка – от формализированного научного до обыденного и эстетического – предполагает нечто принципиально иное по отношению к нему, выпадающее из него – но его же и задающее. Природа, однако, пустоты не терпит – пустое место требует заполнения. Эту функцию, по С. Жижеку, и выполняет идеология, которая не говорит о том, как устроен мир - она вообще ничего не говорит о мире, - но которая заполняет собой пустоту мира, его иное, его отсутствующее.
Многие авторы, кстати, подмечали сходство между идеями витгенштейновского «Трактата» и кантовской «Критики чистого разума» (хотя Л. Витгенштейн сам, по его словам, дальше Аристотеля не продвинулся): ведь та самая непроговариваемость сильно похожа на Ding-an-sich и как минимум помогает приблизиться к пониманию ее природы, хотя и не со стороны логики самого И. Канта. Явные или неявные отсылки к И. Канту возникают и в работе С. Жижека, однако последний откровенно отдает предпочтение Г. Гегелю. По мнению люблянского философа, Г. Гегель решил ту проблему, которую И. Кант оставил нерешенной – проблему снятия непознаваемой Вещи в Абсолютном Духе, Духе, которому уже не может противостоять ничто иное. С этим утверждением можно согласиться, но с оговорками, поскольку в философской литературе само по себе оно давно стало банальностью. В чем же конкретно видит достоинство гегелевского «снятия» С. Жижек и, самое главное, каков, по его мнению, механизм указанного процесса? Здесь начинается самое интересное: процедура «снятия» происходит в так называемых «бесконечных суждениях», то есть, суждениях, где субъект подводится под неограниченное количество предикатов: «А есть B, C, D… n». Этот тип суждений упоминает еще И. Кант, специально оговаривая, что данный тип не рассматривается специально в формальной логике, однако имеет значение для логики трансцендентальной. (Уже в этом пункте видно, что И. Кант и Г. Гегель не так далеки друг от друга, как иногда кажется.) И именно те самые бесконечные суждения С. Жижек и относит к суждениям идеологическим, поскольку любая идеология есть система бесконечных определений.
В чем же в таком случае автор видит преимущество Г. Гегеля? Ответ – конечно же, в диалектике. Но если традиционно диалектика понималась, в том числе и в контексте указаний самого Г. Гегеля, как некий «всеобщий способ познания действительности», даже как путь к истине, то в контексте анализа С. Жижека ее понимание меняется радикально. Диалектика становится не «способом познания», а способом обнаружения идеологического замещения «пустого пространства», постоянного «иного миру», без которого, однако, мир неопределим, а «улица» так и остается корчиться, «безъязыкая». Об этом также прямо говорит И.Кант в соответствующем разделе первой «Критики…», однако И. Кант лишь указывает на пустоту Вещи в гносеологическом плане, Г. Гегель же обнаруживает ее глубокий онто-социальный аспект: смотреть в пустоту страшно, но без нее никак, поэтому пустота должна быть закрыта при помощи диалектического снятия в бесконечном суждении. Такова задача идеологии: говорить о пустоте, не говоря о ней, но указывая на нее. Система из трансцендентального конструкта (И. Кант) становится моделью действительности, правда, с действительностью в традиционном понимании не совпадающей (Г. Гегель). Задачей же философии становится в данном контексте обнаружение и показ этого приема – и здесь, кстати, начинаются аллюзии уже с самим Платоном. Правда, если речь идет о Новом Времени (модерне) – а ни о каком другом классики, кстати, и не говорят - то это обнаружение в своем самоотрицании идеология может совершить и сама, философия же лишь косвенно указывает на это задним числом.
Таким образом, через критику идеологии вообще и конкретных идеологических доктрин С. Жижеком обнажается глубокая философская саморефлексия эпохи модерна в лице Классической немецкой философии: всякая онтология получает раскрытие через идеальные конструкты социального.